Про сущность человека, как определяющий фактор
Правильно поставил вопрос. А вот отвечать придется с подходом. У
Достоевского сказано, ты помнишь? В «Преступлении и наказании». Он
говорит, что
господа социалисты все хорошо с помощью логики рассчитали, но не учли одного — натуры человека.
А с одной логикой, Достоевский говорит, нельзя через натуру
перескочить. Логика предугадает три случая, а их миллион. Коммунисты
тоже натуру не учли. И не поставили вовремя преграду. Для миллиона
случаев. А надо было попытаться. И дальше так себя вели, не ставили
преграду.
Как будто натуры нет, а одно только социальное происхождение. Может быть, уже и умышленно. Потому что, когда вопрос начал всерьез возникать,
натура уже крепко сидела там, где ей и хотелось сидеть. И ее тоже звали «товарищ».
От нее-то, от натуры, все и пошло. Что цели сначала были святыми — по
себе скажу. Некоторые моего генерала фанатиком называют. За черные
глаза. А какой он фанатик? Фанатики не едят сало в одиночку, тайком от
всех. Накрывшись одеялом с головой. Должностей не ищут. И смерти не
боятся. Фанатик — я, Федор Иванович. Тебе одному откроюсь. Чувствую,
тебе могу открыться. И вообще, тебе первому признаюсь. Потому что
получится пустое, болтовня, если направо- налево начать говорить. А там и
не заметишь, как вместо дела пойдут одни, Федор Иванович, слова. Натура
начнет свое делать. Ее никто не видит, она во внутреннем нашем конусе.
За ней каждый должен сам смотреть. А это занятие — на любителя. На
ре-едкого любителя... Все мы тогда, когда на коновязи сидели, думали — в
классах все дело. А классовая борьба тоже требует понимания
особенностей натуры. А мы тогда только напрямик. Мой-то генерал был ведь
беднота из бедноты. Помнишь фото, худой какой? Видел я и его мать. Баба
такая в платке. Темнота! Кто же мог подумать, что нашего Кольку
Ассикритова — на парашюте к нам из того мира? Из мира наживы и эгоизма?
— Я понимаю вас, но не совсем... Как это — на парашюте?
— Абстрактно мыслить не умеешь. А еще песочные часы придумал. Вот слушай.
Вообрази
себе самого практичного трезвого эгоиста-буржуя. Представь теперь, что
его сбросили к нам на парашюте. Экспериментально. Где-нибудь в самом
центре советской действительности. Сбросили — и хода ему назад, в
Нью-Йорк, уже нет. Теперь рассуждать давай. Что он станет делать,
осмотревшись? Возьмет вилы и попрет в одиночку войной на всю советскую
власть? Не-ет, Федор Иванович! Фигу! Ведь он трезвый и практичный. Стало
быть, неглупый. Что он будет делать в самом центре советской
действительности? Жить-то хочет. И не как бог даст хочет жить, а хорошо.
Федор Иванович, он прежде всего осмотрится. Внимательно изучит все и
скажет: ого, и тут можно жить! Он будет делать то, — Свешников вытаращился на миг. —
Он будет делать то, что скорее всего приведет его к власти и к благам.
Будет кричать наши специфические слова. Есть такие слова, которые у
советского человека все силы отнимают. Вот он их и начнет кричать. И
получит то, что ему нужно. Мы кричим «Да здравствует мировая революция!»
— а он еще громче нас. А внутрь не заберешься — кто как кричит.
Песочные часы так устроены, ты прав, Федор Иванович. Из одной колбы в
другую — как проникнешь? А следующим заходом он станет давить тех, у
кого зрение сохранилось, кто поднимет на него зрячие глаза. Конечно, это
будут самые лучшие наши ребята...
Они замолчали и долго шли с темными лицами, словно поссорившись.
— Во-от ведь, какая штука, Федор Иванович, дорогой. Да вы и сами знаете.
Громче всех кричи и куй свою судьбу. Трибуна, трибуна! Парашютиста
искать надо среди тех, кто громче всех кричит. Но никак не среди тех,
кого гонят. Кого гонят, тот мог бы и не соваться. Его бы и не погнали.
Жил бы себе и подпевал. А если суется... Если он суется — значит, дело
ему дороже жи-и-изни, Федя. Значит, он наш человек. А парашютист его к
ногтю, представляешь? Как врага...
***
Из книги Владимира Дудинцева "
Белые одежды"
(
http://lib.ru/PROZA/DUDINCEW/odezhdy.txt)
(http://booksonline.com.ua/view.php?book=112241&page=97)
